Страница Владимира Ковальджи

..


СТИХИ
  1. Навстречу чуду // 2. Маше // 3. Под дождем // 4. От лица // 5. Школа поэзии
 

ПРАВДА И ИСТИНА

Правда — в наказании,
Истина — в прощении;

Истина — в смирении,
Правда — в сопротивлении;

Истина — в благодати,
Правда — в законе;

Правда — на фотографии,
Истина — на иконе.



* * *

С годами понимаю понемногу,
что раньше я не знал простых основ:
любая музыка — молитва: или Богу,
или какому-либо из богов.



* * *

Дворец был потрясающий. Таких
на всем Востоке сышешь единицы.
Вздымал нагроможденье стен своих
он в сотне стадий к югу от столицы.

Казалось, что от арок и колонн
дыханье славы, силы и покоя
исходит. Но внутри сегодня он
смятением наполнен. Что такое?

Что посягнуть могло на власть царя,
санкционированную из Рима?
Стоят у трона трое, говоря
о чем-то просто невообразимом:

вслед за звездой из дальней стороны
они пришли с навязчивой идеей,
что поклониться, мол, они должны
тому, кто будет царь над Иудеей.

Бред сумасшедших? Крикнуть, в шею гнать?
Нет, все же лучше перестраховаться.
Царь просит их всё точно разузнать
и во дворец скорее возвращаться.

Они ушли. Звезды уж не видать.
Дворец застыл. Минуты нестерпимо
медлительны. Осталось только ждать...

Развалины. Туристы ездят мимо.



СРЕТЕНИЕ

Февральским утром сонный храм
со скрипом двери отворяет,
как будто сам Творец зевает
и нехотя нисходит к нам.

На улице тепло, но в храме
еще хранит прохладу камень,
и холодно босым ногам.

Шум проникает со двора:
менялы, птица и скотина —
обыкновенная картина
церковной жизни по утрам;

сюда же свою лепту вносят
и нищие, что громко просят,
ну и, конечно, детвора.

Одним из первых Симеон
пришел в тот день. Чуть позже — Анна.
Они здесь были постоянно,
им словно домом был Сион.

Она — пророческою силой
в лицо всем правду говорила,
он — вечно в думы погружен.

Но нынче старец был другим:
он не на шутку был взволнован,
казался необычным, новым
и как бы снова молодым.

Он был уверен, что сегодня
увидит он Христа Господня,
что встретится сегодня с Ним.

И через два часа, когда
войдут Мария и Иосиф,
то старец ни о чем не спросит,
настолько ясно будет — да:

на этом белом полотенце
они несут Христа-Младенца.



РОЖДЕСТВО

Лучи последние погасли,
Прохладной ночи уступив.
Мать положила Сына в ясли,
Платком солому устелив.

Свой плащ на плечи ей набросив
И чуть дыша,
Глядит задумчиво Иосиф
на малыша.

Недалеко, оберегая
Овечье стадо от волков
Да от людей лихих, зевая
Костер жгут трое пастухов.

Уже вот-вот готовы в блеске
Явиться ангелы, и тьму
Раздернув точно занавески,
Воспеть Ему.



* * *

Как обычно, уже на заре
Просыпается весь Назарет.
Всходит солнце, и каждый под ним
Занимается делом своим.

Раскалил свою печку пекарь,
Приготовил лекарства аптекарь,
Произносит молитвы священник,
Простака поджидает мошенник,

Развернул свой папирус поэт,
Тренируется дискобол.
Только плотника местного нет –
Он куда-то вчера ушел…



СИМЕОН

Дороги ночью опустели,
Февральский ангел до зари
Покрыл вуалью из метели
Оранжевые фонари.

Лишь на одной дороге смутно
Фигура темная видна;
Откашливаясь поминутно,
Чуть продвигается она.

Нигде не спрячешься от ветра,
И труден каждый из шагов;
Но разве пара километров
Сравнится с парою веков?

Подобен спящему верблюду
Сугроб у входа в магазин.
Идет старик навстречу чуду
По вьюжной улице один.

Он жил на этом свете столько,
Что нынче и не сосчитать;
Но пробил час, осталось только
Прийти к открытию и ждать.

А ждать уже совсем немного:
Сегодня он увидит сам,
Как принесут живого Бога
В бетонный обреченный храм.



ПЕРЕД ПОСТОМ

Опять из-под крещенского попразднства
Великий пост подкрался незаметно,
как поприще тоски ветхозаветной
среди новозаветного пространства.

Мороз февральский в двери покаянья
отверстые влетает белым паром.
Как пользовался я священным даром
плодов запретных жизни и познанья?

О дни поста, мой разум урезоньте,
и сердце образумьте, чтоб проснулось,
и чтоб душа воспряла и рванулась
к пасхальному лучу на горизонте.



ИЗГНАНИЕ ИЗ РАЯ

Ты еле живой от испуга и жажды,
Но грозен архангел у райских ворот.
Конечно, я знал, мой Адам, что однажды
Попробуешь ты недозволенный плод.

Расставлены были соблазны, как сети,
И ты не прошел мимо этих сетей.
Несносны порой непослушные дети,
Но где вы видали послушных детей?

Иди, мой Адам, по дороге страданья:
Иначе не сможешь, хоть вечность живи,
Без горького опыта непослушанья
Дойти до вершины любви.



1. ИОНА

Ты велел мне идти в Ниневию,
Хотя знал — я ее ненавижу,
Ты велел мне призвать к покаянью
Тех, кого я побил бы камнями.

И тогда я уплыл на судне.
Да настанет ее день судный,
Заслужила его Ниневия —
Виновата, а не невинна.

А потом я принес дары бы
И постился бы вдвое строже.
Но во чрево гигантской рыбы
Ты забросил меня, о Боже.

Ты, о Боже, меня заставил
Против воли моей и правил
Бремя тяжкое взять на выю
И пойти-таки в Ниневию.

Всё случилось, как я боялся:
Они каяться стали дружно,
И день гнева не состоялся,
Это стало Тебе не нужно.

2. НИНЕВИТЯНЕ

Какой-то пожилой еврей
Пришел вчера в столицу
И призывал начать скорей
Поститься и молиться.

То ли пророк, то ли наглец
Грозил нам Божьей карой:
Покайтесь, или вам конец —
И молодым и старым.

Заметно было по глазам,
Что он на самом деле нам
Желал скорейшей смерти;
Но против воли продолжал,
Просил и даже умолял:
Поверьте мне, поверьте!

И, вероятно, потому
Мы и поверили ему.



1. Навстречу чуду // 2. Маше // 3. Под дождем // 4. От лица // 5. Школа поэзии
 

Рейтинг@Mail.ru